Рая Маринос. Рассказ » С Т А Н Ц И Я » К У К О Л К А »

Рая Маринос. Рассказ » С Т А Н Ц И Я » К У К О Л К А »

Дата публикации: 7-12-2011, 17:13

«…а пленным оставлю одни глаза,

что бы было чем плакать. »

из хроник

ПРИЕЗД

Куда бы ни ринулся, родины нет нигде.

Едешь… Там, где пыхтел заводик – лысый пустырь. Кто воевал, ничего не дождался. Бандюки и волчары присвоили всё! Грабили дружно, скопом… Волчье время! Честным трудом заработаешь горб и язву, печалятся те, кто обмануты. И возможно, вы проезжали… жили в подобных местах… Зло приоткрыло свои оскалы! Парк облез; лебедь из гипса облупленно гнёт шею. Что – то кромешное, злое и застарелое стынет, как студень. Крикнешь — тебя не услышат. Трамвайчик с подножками делает круг. Дальше — кружение мусорных улочек… Сонно, болотно…

Приехали!

Н Е З А Б У Д К И

Тема стара, как мир!..

Наступает отдача долгов. Пир сумасшедших прошёлся по этой земле! Кто здесь, откуда? Братских могил – на счесть! Перелопачены корни и кости; ночи хрипят; небо вопит!.. Где соловьиный сад?.. Где перегуды пчёл?.. Трава до колен стелется волнами… И чувствуешь боль. Боль под рёбрами! Боль в спине! Словно и ты многократно расстрелян. История рассекречена, но факты, как водится, заволокичены. Расстрельный овраг молчит… Странный город! Всё, от чего бежишь без оглядки, тут как тут. Острова незабудок. Тишь да гладь… Всё значимо.

И всё, как дым.

КАКИМИ СУДЬБАМИ

А приезды сюда нечасты.

Рвань облаков – почти на перроне. Вокзальчик пропах буфетом. Возле депо одуряюще пахнет смолой… Я – лицо второстепенное! Какими судьбами? В сумке – помятое завещание. Мне предстоит тяжба. Родительский дом разорён; родственник тужится что – то оттяпать; короче, втравили в историю. И где ночевать? Гостиница на замке… Меня, потоптавшись, впустил сосед. Подумал и хлюпнул носом.

— Живи! Перекантуйся с недельку.

— Я заплачу вам…

— Успеется!

Б Ы Т

Вхожу.

Ящики; рухлядь; не хватает только гранатомёта. Хозяин одет по – спортивному. Но быт — прокисший. Люстра, ловушка для мёртвых мух, освещает бесцветное кресло. Сколько народу ёрзало в нём?.. Дом – замухрышка! Буйство безвкусицы, любовь ко всему поддельному, помнятся с детства. Брюхо серванта блистает стеклом: на случай застолья. Подоконник завален товаром, который годами пылится в ларьках. На стуле – свалка одежды… До второго пришествия – хоть удавись! – ничего не изменится. Но хозяин – добряк! Он предлагает воды. Потом, подумав, даёт кипятку. Мимоходом интересуется:

— А чай у вас есть?

А Д Р Е С О К

Ну и адресок!

Я выхожу во двор. Вороньё облепило заборы… Заглянуть в родные места?.. Дом – на соседней улице. Ждёт: заколочен, усох… Вот оно, место наследства! Я, осмелев, срываю щиты. Тоска, как пудовая гиря. Дома я или нет?.. Мёртвый дом имеет огромную власть! Память трубит, как голос из подземелья! Увиделся абажур. Словно мираж: лица, склонённые в свет. Диван. Кожа его холодила ноги… Но что предпринять? Встреча с такой катавасией требует мужества!.. А солнце вовсю заливает дом. Напоказ – уродство старения. Рюмки без ножек. Склеротический бред вещей. Начинается паника в мыслях. Не оставить ли всё, как есть? Зачем я вошла? Не прогулка — хожденье между могил…

В ТРАВАХ

Сколько я здесь пробуду?

… Лето зябкое, с дождями и лопухами, стынет у ног. Гуденье пространств – до самого горизонта. А как здесь цветут сады! Метелью с яблонь покрыты и грязь, и хлябь. Цветущие вишни, сирень и черёмуха… всё разомлевает… воздух стоит – не надышишься! И продирает до слёз. Лучше не вспоминать… Над головой – косяки лучей. Танец бабочек. Идёшь босиком: пыль, как шёлк. Сладкое марево. Вьюнки доползают до крыш. В травах стрекочет; шмель гудит; кружит, как привязанный. Клумбы в алмазах рос… А дальше – болота. Болота… Сказки про ведьм. Слухи и ужасы…

Гоголь, привет!

ЛЫЖНАЯ ШАПОЧКА

— А где жиличка?

Чтобы войти, снова надо споткнуться. Неколотые дрова. Дует почти отовсюду… Вхожу. Есть ли горячий чай? Хозяин кивает; простой, как грабли. Уши торчат. Напялил цыплячью кофту. Рассказывает про мышь, которая влезла в комод. Плачется: все – хамьё, не ворует только ленивый… И тут я вижу её. Жена! Инквизиторский глаз! Стоит, как побитая стриптизёрша; на око свесилась прядь… Везёт же скотам! – говорит она и мнёт лотарею. Выигрыш не у неё! Муж – тряпка! У, сучья судьба!.. Жало её языка невыносимо, но спасает опыт вранья. И муж онемел. Застыл, как кролик перед удавом.

— Опять ничего? Ничегошеньки?..

На нём – лыжная шапочка.

Буркнул, что мёрзнут уши.

А я делаю кофе.

Кофе, как дёготь.

Г О С Т И

К вечеру в доме столпотворенье.

Гости, что ли?.. Входят, уходят; пьют стоя. Клоунски кланяясь, входит какая – то шушера. В пальцах порхают спички. Буянят и курят. Жонглёры! Вносится ящик пива. Какой – то шустряк, оступившись, рухнул сдуру в бутылки… А они, юркие, шустрые, редкозубые, лупоглазые – входят в раж! Гонят кого – то за выпивкой. Другие бузят; орут; для хозяина это отдушина. А курево их кончалось. Трёп и сплёвыванья не прекращались. Если всмотреться – похожи на ряженых. И в доме, видно, пригрелись навеки. Но тут влетает хозяйка.

— Распоясались! – кричит она. – Вон!..

Пьянка – гулянка кончается.

Пока, мартышкины радости!

К Н И Г О Л Ю Б

А где же хозяин?

Он на диване. В закутке своём читает и лепит уродство жизни… Пьянки – не для него. Хозяин он никакой! Крыша течёт. Отопление требует дров… Но он выбирает книгу! Со следами явного нездоровья обнюхивает всё, что читаемо. В библиотеке он примелькался! Книгу прячет, словно собака, укравшая кость! На полки рассованы все виды классики. Обляпав хлеб майонезом, читает ночь напролёт… Читает везде: в туалете, в проходе, стоя, сидя, привалившись к стене… И всё, как с гуся вода.

Была бы книга!..

С Ы Р — К А М Е Н Ь

А что на обед?

Сыр – камень! Горы немытой посуды! Жена начинает чихвостить: кто утащил сардельку? » У, псиные головы! » Глаз намётан; команды отрывисты; каждый – её враг! Дом – хлев! Убирать его и корячиться? Ради чего? Голодный муж негодует: » Всё пожрали! Пожарь картошку… » Выволок хвост селёдки… Быт замучил! Консервы цвета мазута – это и есть обед? А мерзавка по – хамски кривится: » Счас! Перебьёшься… » Он застонал! Плющило даже грудную клетку. Надо же так вляпаться! В мире столько красавиц, а тут – как шабаш ведьм… Он подтянул штаны.

— Куда захреначила сигареты? – крикнул с порога.

Дверь распахнул ногой…

— Кончились. Иди и купи!..

НА ОБУМ

Бреду, чтоб идти…

Адвокат, юркий и потный, запутал всю ситуацию. Вот что значит: приехать наобум! Паника приумножена тем, что засыпаю под утро… А парадные заколочены. Фасады ушли в землю. Что остаётся? Смотреть и не узнавать?.. Город окостенел! Бирюльки декора сыплются; лужи; тлен; шоссе, как могильные плиты… Но что мы без прошлого! Город бывал и радостным. В парках – гулянье. В кино – пригашенный свет; жёваная кинохроника трубит о героях! И — угощенье. Тут я любила буфетчиц! Ванильной рукой, как феи, протягивают пломбиры… А гастрономчик посыпан опилками. Там – штабеля со сгущёнкой. И запах вокзалов… Но что теперь вспоминать! Лучше решить: к кому напроситься в гости? Склады и рельсы… Скорее всего, двинусь на рынок. Пирожки на улёт. Туда и иду…

Пора подкрепиться!

Б А Н Д Ы

Что хорошо: очередизма уже нет.

В кафешке пусто. Ядрёная деваха, густонакрашенная, она же и продавщица, моет полы. Стулья – ножками вверх! Ради меня, как штык, заходит за кассу. На блюдечке – творог. Берёте? Да, и капустный салат! В углу – сиротливый столик. В окне – водокачка. И вдруг – сходняк?.. Входит ворьё. Побьют и ногами, и цепью; а если надо — закатают в асфальт! Сколько судимостей? Тайна! Шито – крыто! Куплено, схвачено… Вот они, времена затмения! Шавки сели. Хряк подозвал деваху. Начинается метушня! Столы заставляются скрытой вкуснятиной. Всё горячее… Шкурники отдуваются. Рожи набрякли. В разговорах – бандюжьи разборки. Пока рукосуи, холуи и чинодралы крали без роздыху, эти сушили мозги: кого бы сунуть на выборы? Нужна говорящая голова!

— Он! – шипит краснорожий. – У него – шальные деньжищи!

И – поперхнулся, пугаясь:

— Деньги возил вагонами!

БЕЗ СТАТУЙ

После кафе – парк.

Теперь это проходняк. Слоняясь, хочу скоротать время… А прошлое здесь отодвинулось полностью. Раскоряки статуй убрали. Страна, сорвавшись с тормозов, наловчилась стаскивать их петлёй. И вроде бы стало светлей!.. Но люд к пятиэтажкам несётся рысью. Могут пырнуть ножом! Вот прохожий. Глаза, как камеры слежения. Отвали! – говорят они. И надо юлить. Надо проглатывать ложь. Матёрые и разудалые устраивают здесь разборки. Ну и ну! Сколько себя помню, парк – это праздник. Газировка – в кружении ос; танцы, оркестры… Теперь, оглянувшись, вижу бутылки. Мысль о триумфе смешит. Снова к соседу? На выходе – шварканье мокрой метлы; кажется, рухнет дождь…

Скорее к тёплому чайнику!..

З А К Р У Т К А



А гости поцапались!

Пик продаж алкоголя – после обеда. И вот уже кто – то поёт! По законам жанра, будут и драки, и визги, а после – хлобысь! – проломят и голову. Мордобитие здесь потеха! Бузотёры, многие с придурью, тоже — ужимки истории! Родились не от тех отцов. Взрослели не так. А что же отцы?.. Отцы выпивают ещё похлеще! Кости, рёбра, конвульсивная дрожь — в глотку они заливают, пока их не скрутит, не разорвёт кишки… Свихнусь! – думаю я. Дырища неба смотрит в окно. Хозяйка хохочет, по – мужски впиваясь в бутылку. Отец, говорят, у неё повесился. Бродил, обмозговывал закрутку петли, и… Вы бы могли оглядеть книги, говорит мне хозяин.

— Извините, тут пузырятник…

И добавляет, зевнув:

— Но куда им деваться?

ЯКОРЬ СПАСЕНИЯ

Итак, на что переключиться?

… В состоянии аффекта хватаю несколько книг. Всё, молчок! С книгами и отдохну, и забудусь… Сижу. Комната разворочена, но книги учёные. Хозяин явно с причудами. Кем он стал? Замурован!.. Закуток – как якорь спасения!.. Любимая поза – пятки из – под одеяла. А то объявит себя больным. Грипп – хорошо отработанный фокус! Голос его, как из бочки. Пилюли. И лежит он,

с книгой, рад – радёшенек… Но влетает жена! Снова книги? – вопит она. Начинается битва титанов! Жена идёт в рукопашную, рвёт обложку; он, пунцовый,, хватается за табуретку… Смотрю на лысину – блюдечко. Череп вспотел! В этой коробке, думаю я, ворочаются такие пласты, а он… И тут: грохот! Там, где гости, рухнуло зеркало. Точнее, трюмо. Веселье окончено! Жена – на дыбы, все врассыпную!..

Опоздаешь — поплатишься жизнью!

НА КУХНЕ

Тесно тебе, человек, в узах плоти!

Рёбра пружинами давят на сердце. А дух невостребован! Дух стонет… О, человек! Ты, как зародыш, что выскоблен при аборте, забыт, и по чьей вине?.. Дно засосало! Родословная исковеркана! Революции. Войны. Что за фантазмы! И ведь были какие – то идеалы. Увы! Лопнули в одночасье. Смелые лидеры ещё не родились. Всё износилось, а новое – где?.. Так рассуждал он, с утра выплывая на кухню. Чайник. Жена готовит омлет. Шварк! – на тарелку… Врагиня скосила глазом. Глаз у неё – во лбу! Видит всё! Он вскипел. Отфутболил туфлю. И тихо сказал:

— Цыц!

Н Е Й Т Р А Л И Т Е Т

А вечером – сабантуй!

Дверь, как въездные ворота… В этот раз, храня нейтралитет, приглядываюсь к гостям. Беседами тут и не пахнет! Пьют и орут стоя. Гогот, бутылки — война скуке! На кого им равняться? Шаткие стулья летят и падают. Самый горластый целует бутылку… Битые, злые; шныряют, галдят; умы ощетинились; всё, как удар в печень… В умы их вколочено: мир продажен! Каждый торгует собой! Деньги пожрали всех!.. А я – парадокс! – вижу детей, раздавленных детством. Кто их оплакал? Работать? Работы нет! Бандюки поделили мир; попробуй, найди лазейку… Ближе к ночи вкатился хозяин. Зеркала он не простил. » Выметайтесь! Погуляли по – свойски и хватит! »… Стоит, теребит ключи.

Шарф на шее – смертной петлей…

ЛБОМ О КОСЯК

— Сегодня я весёлый, но злой!

Хозяин меняет жизнь. Входит в кухню – кормушку. Заглотнул пирожок… Компанию я разгоню, обещает он. Рискую рёбрами, но разгоню!.. Румянец – от уха до уха. Встал; с ходу затеял уборку. Чудак! Насколько его хватит? Вспомнилось: город кромсают, старьё сносят, но город опять скучнеет. Разростается только кладбище… Так и здесь! Словно бы в шутку, бедолага заделался торгашом. Вмиг распрощался с книгами. И всё ради денег, печалится он, липких, вонючих денег… Бегал; стукался лбом о косяк; что — то продал. Банкноты слюнявились; пачкой лупил по колену.

Сегодня я дико занят! – кричал жене. Купил автомат для кофе. Цепью его, у ларька… Через день автомат украли.

— Ну разве не страхолюдина! – кричала жена.

Хухры – мухры, и бизнес лопнул…

ЖИТЬ МИНУТОЙ…

… Иду в контору.

Коротая путь, прохожу через море трав. Роса рассверкалась. Ночь схлынула, всюду эффект умытости… Как ни крути, природа священна! Жить бы и жить этой минутой… Сев на камень, я вынимаю блокнот. Боль превращается в текст. Что происходит? Какой заменитель мудрости мы нашли? Лучшее будущее – за какими горами? Незаживающе злой вопрос… Меня измотало всё! Нет и нет! – говорит рассудок. Назвать это родиной? Хроника помешательства, перегорание жизни так и стоят перед глазами… Кто и кого дурачит? Таланты гибнут на свалках. Дуриловка. Время воров! Кто здесь умер и кто здесь жив?.. Смотрю на ромашки. Тишина до звона в ушах. Но надо спешить! Ноги – в руки.

Додумаю всё потом…

П О Ж А Р

А после случился пожар!

Горело всё подчистую!.. Воздух гудел; вулканически рвались бутылки; хозяин, вдрызг перемазанный сажей, выл и вопил, сгибался, как кочерга, а дом полыхал не то от проводки, не то от упавшей спички… Соседа заглючило! Он подвывал: воды! Тушили тремя пожарными. С кряканьем и мигалками подъезжали стражи закона. На драных таратайках, с вёдрами и пешком, подлетали зеваки… Хозяин упал в лопухи. Сел. Затюканная голова пала в ладони. Нехватка ума! – слышалось рядом. К небу летел стоязыкий вопль. Хозяин, очнувшись, прыг – подпрыг! – спас от огня табуретку. Жена онемела! Брови – кривульки дёрнулись. Сирота! Бездетная! Куча абортов! Она безъязыко притронулась к мужу… Дам по мозгам! – сказал пустолицый муж…

Забегая вперёд, скажу: дом возвели опять!

Но хозяин разжался. Сначала он что – то гундосил, потом уходил в поля. Стал слезлив. Говорил: слышит зовущий голос! В кухне ел до отвала, до раздутия живота… Потом похудел. Трубно сморкаясь, падал в постель; задавал храпака. Трагедия зарубцевалась… Но лицо его стало – скала! На пьянь, на дырки в асфальте, на болото и забегаловки, на прибуцанных лже – друзей смотрел исподлобья, тихо, с брезгливой печалью…

Э П И Л О Г

Всё, закругляюсь!

Жилплощадь я потеряла. Сказали: упущен срок!.. Эх, поплывут перроны; встану в грохоте тамбура, оглянусь на горькую родину! Сердца не хватит на состраданье… Бытие балаганное! Кто бы всё упорядочил? Некому! Все по норам! Столицы жируют! Ум барахлит при виде развала… Но если на всё посмотреть иначе? Конец объявить началом! Свершилось! Крепости дуреломов пали. Официоз, с их оргиями и геморроями, ушёл с потрохами. И нет больше драк. Все присмирели. Небо вспучено, синь – до обморока! Начало всегда одно. Бог. Прощание с хаосом… Наконец – то!

Конец слепоте…

Рая Маринос

для Конотоп5

Комментариев: 0

Печать

About the author

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *